Татьяна Васильевна Ендовицкая изучала у дошкольников остроту зрения с помощью колец Ландольта. (Кольца Ландольта — это окружности разного па метра с разрывом.) Сначала измерили, с какого расстояния дети способны определить разрыв в кольце при обычных условиях опыта. Затем ребенку предлагали игру в «охоту». С ним уславливались, что он разведчик и должен определить, где находятся дикие звери. Л узнать об этом можно по положению разрыва в кольце: с какой стороны окошко, там и звери. Но они пугливы, и хорошо бы как можно раньше установить, где они сидят. Значит, надо постараться увидеть разрыв в кольце с возможно большего расстояния. Маленькому следопыту говорили, что он, конечно, не подведет, хорошо (правится с заданием и заслужит награду.
В чем разница между двумя сериями экспериментов? Только в одном — в мотивации, в отношении человека к задаче. И вот оказалось, что эти психологические факторы существенно повлияли на остроту зрения почти всех детей, а особенно отличились те, кто быстро и активно вошел в роль охотника. Один такой маленький охотник, Вадим, в обычных условиях смог увидеть разрыв в кольце с расстояния в 350 сантиметров, а в игре разглядел его с 475 сантиметров. Прирост составил 125 сантиметров! В среднем острота зрения у всех испытуемых 5—7-летнего возраста повысилась почти на .40 процентов.
А потом Мария Соломоновна Неймарк в лаборатории Лидии Ильиничны Божович разработала методы, которые позволили измерять направленность подростков. Ребята получали карточки с линиями различной длины. Ученик рассматривал линию две секунды, а потом старался начертить такую же на чистом листе бумаги.
Сначала измерялась величина ошибки, характерная черта каждого участника опыта. Потом «изучение глазомера» включалось в различные ситуации, где стремление ребят точно воспроизвести линию и не получить стимулировалось то личными, то деловыми мотивами Особенно интересно проходил опыт, когда два шва сталкивались. Например, пионеру говорили, что, если он будет делать ошибки преувеличения, пострадают его личные данные, а если линии окажутся чрезмерно укороченными, пострадает отряд.
Вот здесь-то уж точно можно было измерить, кто работает «за себя» и кто «за отряд». И что самое интересное: нередко ученики с «эгоистической» направленностью сознательно принимали решение действовать в пользу коллектива и даже сначала выполняли это намерение, но постепенно незаметно для себя начинали ошибаться... в свою пользу. И при этом их все время не покидала радостная уверенность в собственном бескорыстии! Недаром в лаборатории шутили: «Марии Соломоновне удалось наконец выяснить, как можно «и невинность соблюсти, и капитал приобрести».
Да, «дело Киннбрука» оказалось значительно сложнее, чем предполагали. И если бы Масклайн имел в своем распоряжении данные этих опытов, он вполне мог бы сказать: — Хотя вам, милостивый государь, и кажется, что вы не виноваты, но вы потому опаздываете в наблюдениях, что внутренне плохо относитесь к своим обязанностям... Нам все-таки придется расстаться.
